Писатель Сергей Лукьяненко — об отношении к ИИ, новой мультивселенной русских супергероев и будущем.
Сейчас нейросеть пишет на уровне автора средней руки, считает известный фантаст Сергей Лукьяненко. По его словам, чтобы искусственный интеллект начал создавать подлинно оригинальные книги, он должен обрести разум — или же люди должны настолько упроститься, чтобы творения машин казались им гениальными. Причем второй вариант видится более вероятным. В эксклюзивном интервью «Известиям» автор «Дозоров» приоткрыл тайны новой книги «Девятый», рассказал, какие прогнозы из его романов сбылись, и поделился взглядами на будущее — вплоть до перспективы человеческого бессмертия.
«Изменить биологическую природу человека возможно».
— В январе вышел ваш роман «Девятый» — вторая книга цикла «Небесное воинство». Какие вопросы вы обостряете в ней, с какими проблемами сталкиваются герои?
— Герои сменили место действия. Если события первой книги разворачивались на орбите Юпитера, то теперь они находятся в системе Сатурна. Я неслучайно это упоминаю, потому что действие и первой, и второй книги, по большому счету, происходит в космосе, в пределах Солнечной системы. И хотя это фантастика, я старался описывать реальный космос таким, какой он есть.
Мне пришлось довольно серьезно погрузиться в справочники, чтобы описывать мир таким, каким он существует на самом деле, а не таким, каким его часто изображают писатели-фантасты. Обычно мы просто выдумываем то, что нам нужно. Здесь же всё было сложно, интересно и занимательно. К своему стыду я понял, что каких-то вещей про космос раньше просто не знал. Теперь я изучил систему Сатурна гораздо лучше. Если что — не заблужусь.
— В «Седьмом», первой книге цикла, вы говорите о клонировании как о попытке победить смерть. Вероятно, в «Девятом» эта тема продолжится. Сегодня мы наблюдаем бум биохакинга, ИИ-аватаров, цифрового «продления жизни». Видите вы в этом путь к бессмертию или к новой форме неравенства и утраты человека как такового?
— В какой-то мере, да. Вряд ли это приведет к полноценному бессмертию. Для этого потребовалась бы иная биологическая и физическая природа, чтобы можно было перенести туда сознание.
Но изменить биологическую природу человека в значительной степени, безусловно, возможно. Скорее всего, ученые достигнут этого в ближайшие 10−20 лет, чем серьезно увеличат продолжительность человеческой жизни. Я думаю, всё вполне реально. Увидим, прав я или нет.
«Конфликт между Россией и Украиной у меня был описан еще в 1996 году».
— Фантастов часто называют пророками. Какие ваши идеи о будущем оказались пугающе точными, а какие, наоборот, не выдержали столкновения с реальностью?
— В основном, к сожалению, я предвидел социальные катаклизмы. Их предсказывать проще. Что касается научно-технических изобретений, здесь всё гораздо сложнее: наука сейчас ушла очень далеко вперед. Если ты не являешься полноценным ученым, работающим на переднем крае науки, то вряд ли сможешь придумать или изобрести то, что еще не существует.
Можно либо популяризировать науку, изучая новейшие разработки в лабораториях, либо фантазировать и иногда (случайно) во что-то попасть. Но чтобы выступать именно в роли писателя — предсказателя научных и технических прорывов, всё-таки нужно быть ученым.
— А какие социальные катаклизмы вам удалось предсказать?
— Например, конфликт между Россией и Украиной у меня был описан еще в 1996 году.
— В прошлом году роман Эдуарда Веркина «Сорока на виселице» получил «Большую книгу» — редкий, если не первый случай для фантастики. Можно ли говорить о новой волне интереса к этому жанру в России?
— В принципе, можно. Веркин — очень интересный автор. Порой он работает на стыке фантастики и реализма. Во всяком случае, даже его фантастика выдержана в традициях большой русской литературы. Он пишет зрелую, сильную прозу, которую вполне можно относить к фантастике.
— А наблюдаете ли вы интерес к жанру среди молодой аудитории? Ведь сегодня технологии позволяют экранизировать всё на очень высоком уровне.
— Скажем так: интерес к фантастике был, есть и будет. Фантастика, конечно, делится на сугубо развлекательную — про приключения тела и более серьезную — про приключения духа. Первая, безусловно, популярнее, а вторая всё-таки ближе к литературе.
«Защитники» оказались слишком прямолинейной калькой самых простых супергеройских схем".
— Не могу не спросить о проекте «Орден Алой звезды», который обещает подарить России собственную мультивселенную супергероев. В Сети его называют русским ответом Marvel. На какой стадии сейчас находится проект?
— Традиционно скажу, что это не ответ Marvel, нас никто ни о чем не спрашивал. Это проект, построенный на базе литературы, а не комиксов. Пока всё стоит на стадии сценарной проработки. Я сделал свою версию сценария, но, как вы понимаете, кино — это коллективный труд. Присоединилось множество креативных людей, которые вносят в проект всё, на что способны, и даже намного больше. Искренне желаю успеха всем, кто связан с проектом, и надеюсь на их профессионализм. Если потребуется, то в любой момент с удовольствием продолжу работу.
— Это будут и художественные фильмы, и анимация?
— Да, планируется достаточно большая киновселенная, в которой будет место и для взрослой, и для детской аудитории. Планов много: кино, анимация и сериальный формат. Но любой такой проект требует и серьезных средств, и тщательной проработки, поэтому он долго находится в предстартовом состоянии. Пока продюсеры эти средства привлекают, ведут разработку и решают, когда наконец начать производство. От сценаристов и разработчиков проекта на данной стадии уже ничего не зависит.
— В российском кино уже были попытки создать национальных супергероев: «Майор Гром», «Черная молния», «Защитники». Большого прорыва не случилось, за исключением «Майора Грома». Почему эта модель так тяжело приживается у нас?
— «Защитники» и «Черная молния», на мой взгляд, страдали сценарными проблемами. «Черная молния» копировала внешние атрибуты супергеройского кино. Многие вещи там были сделаны неправильно. «Защитники» же оказались слишком прямолинейной калькой самых простых супергеройских схем. Их неудача, по большому счету, была предсказуема уже на уровне сценария.
Что касается «Майора Грома», полагаю, это неплохой проект и, пожалуй, самый удачный из перечисленных. Если бы его создатели не боялись снимать именно фантастику и не стремились всё время держаться в рамках детектива, результат мог бы быть еще сильнее. Для сюжета это всё-таки не самый удачный путь.
«Я знаю, чем закончится история Антона Городецкого».
— Как вы относитесь к использованию искусственного интеллекта в литературе — как к инструменту, угрозе профессии или неизбежному этапу эволюции текста? И используете ли ИИ сами — хотя бы в качестве эксперимента?
— Я отношусь к этому довольно плохо. Нейросети способны имитировать литературу среднего качества. Они не мыслят и не сочиняют — они компилируют новый текст из огромного массива уже существующих.
Это примерно, как если ребенок разберет автомобиль, собранный из конструктора Lego, а затем из тех же деталей сложит избушку. В каком-то смысле это тоже творчество, но оно всегда упрощает исходную идею.
Сейчас нейросеть пишет на уровне автора средней руки — условно говоря, на тройку с плюсом, иногда на четверку с минусом. Если автор очень жестко ее контролирует, задает хорошие промты, результат может быть приемлемым.
Я знаю людей, которые так пробовали писать. Потом они признавались: чтобы добиться от нейросети качественного текста, нужно потратить на объяснения столько же времени, сколько ушло бы на написание текста самостоятельно.
Чтобы нейросеть начала создавать по-настоящему новые и интересные книги, она должна стать разумной. Либо мы должны упроститься настолько, чтобы ее творчество показалось нам гениальным. Второй вариант, боюсь, более вероятен.
— Закончить хочется вопросом о цикле, который сделал вас широко известным. Речь, конечно, о «Дозорах». «Дневной дозор» вышел почти 20 лет назад, а первый роман был написан за 10 лет до него. Когда будет поставлена точка в «Вечном дозоре»?
— Надеюсь, эту историю я закончу и книгу допишу. Киноверсии, кстати, тоже возможны. Но у этого проекта сложилась такая судьба, что он периодически вспыхивает, а потом снова погружается в сценарно-производственный ад. Я очень надеюсь, что однажды случится либо возрождение «Дозоров», либо перезапуск франшизы. Сам я, конечно, знаю, чем закончится история Антона Городецкого.